luccicu (luccicu) wrote,
luccicu
luccicu

Categories:

Вечное...

О «понятности» Пушкина

В связи с разговором о непонятности других поэтов, например, Маяковского, часто говорят: «а вот Пушкин понятен всем». Это — заблуждение. Если бы Пушкин стал понятен всем, он давно бы перестал существовать, был исчерпан и давно забыт. Глубина Пушкина редко кому доступна, она слишком глубока. Есть труднодоступность речи, сознательная ее усложненность, метафоричность, как правило, она связана с недостаточной глубиной мышления, отсюда завитушки языка, гиперболы, разомкнутые строчки, всякие формальные ухищрения и т.д.

Эта труднодоступность, изысканность, витиеватость речи призвана скрасить неглубокую, ничтожную подчас мысль или такое же душевное движение. Недоступна также речь на чужом языке. А есть труднодоступность мысли или душевного движения, глубина, тонкость, необычность того или другого, хотя мысль или душевное движение выражены на простом, понятном, родном языке.

Рассказ Чехова «Художество»

Герой рассказа — беспутный малый, деревенский шалопай и пьяница, одаренный художественным талантом. Он делает каждый год в день Крещения — Иордань на реке изо льда, дивную, приводящую всех в восторг художественную композицию. И за это его любит вся деревня, прощает ему забулдыжную жизнь, капризы, грубость, пьянство, своеволие и проч. Все это забывается перед лицом искусства, озаренного бессознательно живущей в художнике великой идеей и великим чувством, объединяющим людей, в радости и умилении.

Сам же творец этого искусства наслаждается людской радостью и сознанием важности, нужности своего дела для всех. Ему и нужды нет, что через несколько м.б. дней его дивное создание растает, разрушится и навсегда исчезнет. Через год он сделает новую Иордань.

Думается, в этом рассказе Чехов (человек необыкновенно глубокий) выразил одну из самых заветных своих мыслей: мысль о народности, важности, нужности искусства, о том, что оно должно соединять людей вокруг Великого, Вечного, без чего люди не могут существовать, без чего они перестают быть людьми.

Из тетради 1985 года

О большом и малом чувстве Родины

В наши дни (кажется, с руки Твардовского) распространилось малое, «местническое» чувство Родины, как чего-нибудь приятного, симпатичного, милого сердцу: две-три березы на косогоре, калитка, палисадник, баян вдалеке, сирень в городском саду, деревенская околица и пр. Все это, разумеется, очень симпатично, но совершенно ничтожно.

Понятие Родины — очень объемно, оно – всеобъемлюще, грандиозно. Оно включает не только все, чем ты живешь, но и самый воздух, которым человек дышит, его прошлое, нынешнее и грядущее, где суждено жить и нам (как и людям прошедших поколений) … своими потомками, своими делами, хорошими и дурными.

Родина это совсем не только симпатичное и приятное, но и горькое, и больное, а иногда и ненавистное. Все есть в этом понятии, в твоем чувстве к ней, без которого, почему-то жизнь теряет смысл. Во всяком случае, для меня…, а между тем многие люди (русские) живут совсем без Родины, видимо она составляла лишь малую часть их жизни, и, потеряв ее, они мало потеряли.

Tags: Георгий Свиридов. Дневники.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments